Меню

Тайны бумажного кролика роман

Удивительное путешествие кролика Эдварда

Однажды бабушка Пелегрина подарила внучке Абилин удивительного игрушечного кролика по имени Эдвард Тюлейн. Его сделали из тончайшего фарфора, у него был целый гардероб изысканных шелковых костюмчиков и даже золотые часы на цепочке. Абилин обожала своего кролика, целовала его, наряжала и каждое утро заводила его часики. А кролик никого, кроме себя, не любил.

Как-то Абилин вместе с родителями отправилась в морское путешествие, и кролик Эдвард, упав за борт, оказался на самом дне океана. Старый рыбак выловил его и принес жене. Потом кролик попадал в руки разных людей – добрых и злых, благородных и коварных. На долю Эдварда выпало множество испытаний, но чем труднее ему приходилось, тем скорее оттаивало его черствое сердце: он учился отвечать любовью на любовь.

Глава двадцать четвертая 11

Глава двадцать седьмая 12

Кейт ДиКамилло
Удивительное путешествие кролика Эдварда

которая подарила мне кролика

Сердце бьётся моё, разобьётся – и вновь оживает.

Я обязан пройти через тьму, углубляясь во мрак, без оглядки.

Стенли Куниц. «Древо познания»

Глава первая

Однажды в доме на Египетской улице жил кролик. Сделан он был почти целиком из фарфора: у него были фарфоровые лапки, фарфоровая голова, фарфоровое тело и даже фарфоровый нос. Чтобы он мог сгибать фарфоровые локотки и фарфоровые коленки, суставы на лапках соединялись проволокой, и это позволяло кролику свободно двигаться.

Уши у него были сделаны из настоящей кроличьей шерсти, а внутри неё пряталась проволока, очень крепкая и гибкая, поэтому уши могли принимать самые разные положения, и тут же становилось понятно, какое у кролика настроение: веселится он, грустит или тоскует. Хвост у него тоже был сделан из настоящей кроличьей шерсти – такой пушистый, мягкий, вполне достойный хвост.

Звали кролика Эдвард Тюлейн. Он был довольно высок – сантиметров девяносто от кончиков ушей до кончиков лапок. Его нарисованные глаза сияли пронзительно голубым светом. Очень даже умные глазки.

В общем, Эдвард Тюлейн считал себя выдающимся созданием. Ему не нравились только его усики – длинные и элегантные, как и положено, но какого-то неизвестного происхождения. Эдвард был практически уверен, что это не кроличьи усы. Но вопрос о том, кому – какому малоприятному животному? – эти усики принадлежали изначально, был для Эдварда мучительным, и он не мог размышлять над ним слишком долго. Эдвард вообще не любил думать о неприятном. И не думал.

Хозяйкой Эдварда была темноволосая девочка десяти лет по имени Абилин Тюлейн. Она ценила Эдварда почти так же высоко, как Эдвард ценил сам себя. Каждое утро, собираясь в школу, Абилин одевалась сама и одевала Эдварда.

У фарфорового кролика был обширнейший гардероб: тут тебе и шёлковые костюмы ручной работы, и туфли, и ботинки из тончайшей кожи, сшитые специально по его кроличьей лапке. А ещё у него было великое множество шляп, и во всех этих шляпах были проделаны специальные дырочки для длинных и выразительных ушей Эдварда. Все его замечательно скроенные брюки имели по специальному карманчику для имевшихся у кролика золотых часов с цепочкой. Абилин сама заводила эти часы каждое утро.

– Ну вот, Эдвард, – говорила она, заведя часы, – когда длинная стрелка будет на двенадцати, а короткая на трёх, я вернусь домой. К тебе.

Она сажала Эдварда на стул в столовой и ставила стул так, чтобы Эдвард смотрел в окно и видел дорожку, которая ведёт к дому Тюлейнов. Часы она клала на его левую коленку. После этого она целовала кончики его несравненных ушей и уходила в школу, а Эдвард целый день глядел из окошка на Египетскую улицу, слушал тиканье часов и поджидал хозяйку.

Из всех времен года кролик больше всего любил зиму, потому что солнце зимой садилось рано, за окном столовой, где он сидел, быстро темнело, и Эдвард видел в тёмном стекле собственное отражение. И какое же это было замечательное отражение! Какой он вообще был изящный, замечательный кролик! Эдвард никогда не уставал восхищаться собственным совершенством.

А вечером Эдвард восседал в столовой вместе со всем семейством Тюлейн: с Абилин, её родителями и бабушкой, которую звали Пелегрина. Честно говоря, уши Эдварда едва виднелись из-за стола, а если ещё честнее, он не умел есть и мог лишь смотреть прямо перед собой – на свисающий со стола край ослепительно белой скатерти. Но всё-таки он сидел вместе со всеми. Принимал, так сказать, участие в трапезе как член семьи.

Родители Абилин находили совершенно очаровательным, что их дочка обращается с Эдвардом точно с живым существом и даже иногда просит их повторить какую-нибудь фразу, потому что Эдвард её якобы не расслышал.

– Папа, – говорила в таких случаях Абилин, – боюсь, Эдвард не расслышал твои последние слова.

Тогда папа Абилин поворачивался к Эдварду и медленно повторял сказанное – специально для фарфорового кролика. А Эдвард притворялся, что слушает, – естественно, чтобы угодить Абилин. Но, положа руку на сердце, он не очень-то интересовался тем, что говорят люди. Кроме того, ему не очень-то нравились родители Абилин и их снисходительное к нему отношение. Так относились к нему вообще все взрослые, за одним-единственным исключением.

Исключением была Пелегрина. Она говорила с ним, как и её внучка, на равных. Бабушка Абилин была очень стара. Старуха с большим острым носом и яркими, тёмными, сверкающими, как звёзды, глазами. Кролик Эдвард и на свет-то появился благодаря Пелегрине. Именно она заказала и самого кролика, и его шёлковые костюмы, и его карманные часы, и его очаровательные шляпки, и его выразительные гибкие уши, и его замечательную кожаную обувь, и даже суставчики на его лапках. Заказ выполнил кукольных дел мастер из Франции, откуда Пелегрина была родом. И она подарила кролика девочке Абилин на седьмой день рождения.

Читайте также:  Хвост кролика как сделать брелок

Именно Пелегрина приходила каждый вечер в спальню внучки, чтобы подоткнуть ей одеяло. То же самое она делала и для Эдварда.

– Пелегрина, ты расскажешь нам сказку? – спрашивала Абилин каждый вечер.

– Нет, милочка, не сегодня, – отвечала бабушка.

– А когда же? – спрашивала Абилин. – Когда?

– Скоро, – отвечала Пелегрина, – очень скоро.

А потом она выключала свет, и Эдвард с Абилин оставались в темноте.

– Эдвард, я люблю тебя, – говорила Абилин каждый вечер, после того как Пелегрина выходила из комнаты.

Девочка произносила эти слова и замирала, будто ждала, что Эдвард скажет ей что-нибудь в ответ.

Эдвард молчал. Он молчал, потому что, разумеется, не умел говорить. Он лежал в своей маленькой кроватке рядом с большой кроватью Абилин. Он смотрел в потолок, слушал, как дышит девочка – вдох, выдох, – и хорошо знал, что скоро она уснёт. Сам Эдвард никогда не спал, потому что глаза у него были нарисованные и закрываться не умели.

Иногда Абилин укладывала его не на спинку, а на бочок, и сквозь щели в шторах он мог смотреть в окно. В ясные ночи светили звёзды, и их далёкий неверный свет успокаивал Эдварда совершенно особым образом: он даже не понимал, почему так происходит. Часто он смотрел на звёзды всю ночь напролёт, пока темнота не растворялась в утреннем свете.

Источник

Тайны бумажного кролика роман

Однажды в доме на Египетской улице жил кролик. Сделан он был почти целиком из фарфора: у него были фарфоровые лапки, фарфоровая голова, фарфоровое тело и даже фарфоровый нос. Чтобы он мог сгибать фарфоровые локотки и фарфоровые коленки, суставы на лапках соединялись проволокой, и это позволяло кролику свободно двигаться.

Уши у него были сделаны из настоящей кроличьей шерсти, а внутри неё пряталась проволока, очень крепкая и гибкая, поэтому уши могли принимать самые разные положения, и тут же становилось понятно, какое у кролика настроение: веселится он, грустит или тоскует. Хвост у него тоже был сделан из настоящей кроличьей шерсти – такой пушистый, мягкий, вполне достойный хвост.

Звали кролика Эдвард Тюлейн. Он был довольно высок – сантиметров девяносто от кончиков ушей до кончиков лапок. Его нарисованные глаза сияли пронзительно голубым светом. Очень даже умные глазки.

В общем, Эдвард Тюлейн считал себя выдающимся созданием. Ему не нравились только его усики – длинные и элегантные, как и положено, но какого-то неизвестного происхождения. Эдвард был практически уверен, что это не кроличьи усы. Но вопрос о том, кому – какому малоприятному животному? – эти усики принадлежали изначально, был для Эдварда мучительным, и он не мог размышлять над ним слишком долго. Эдвард вообще не любил думать о неприятном. И не думал.

Хозяйкой Эдварда была темноволосая девочка десяти лет по имени Абилин Тюлейн. Она ценила Эдварда почти так же высоко, как Эдвард ценил сам себя. Каждое утро, собираясь в школу, Абилин одевалась сама и одевала Эдварда.

У фарфорового кролика был обширнейший гардероб: тут тебе и шёлковые костюмы ручной работы, и туфли, и ботинки из тончайшей кожи, сшитые специально по его кроличьей лапке. А ещё у него было великое множество шляп, и во всех этих шляпах были проделаны специальные дырочки для длинных и выразительных ушей Эдварда. Все его замечательно скроенные брюки имели по специальному карманчику для имевшихся у кролика золотых часов с цепочкой. Абилин сама заводила эти часы каждое утро.

– Ну вот, Эдвард, – говорила она, заведя часы, – когда длинная стрелка будет на двенадцати, а короткая на трёх, я вернусь домой. К тебе.

Она сажала Эдварда на стул в столовой и ставила стул так, чтобы Эдвард смотрел в окно и видел дорожку, которая ведёт к дому Тюлейнов. Часы она клала на его левую коленку. После этого она целовала кончики его несравненных ушей и уходила в школу, а Эдвард целый день глядел из окошка на Египетскую улицу, слушал тиканье часов и поджидал хозяйку.

Из всех времен года кролик больше всего любил зиму, потому что солнце зимой садилось рано, за окном столовой, где он сидел, быстро темнело, и Эдвард видел в тёмном стекле собственное отражение. И какое же это было замечательное отражение! Какой он вообще был изящный, замечательный кролик! Эдвард никогда не уставал восхищаться собственным совершенством.

А вечером Эдвард восседал в столовой вместе со всем семейством Тюлейн: с Абилин, её родителями и бабушкой, которую звали Пелегрина. Честно говоря, уши Эдварда едва виднелись из-за стола, а если ещё честнее, он не умел есть и мог лишь смотреть прямо перед собой – на свисающий со стола край ослепительно белой скатерти. Но всё-таки он сидел вместе со всеми. Принимал, так сказать, участие в трапезе как член семьи.

Читайте также:  Sneaky sasquatch прохождение кролик

Родители Абилин находили совершенно очаровательным, что их дочка обращается с Эдвардом точно с живым существом и даже иногда просит их повторить какую-нибудь фразу, потому что Эдвард её якобы не расслышал.

– Папа, – говорила в таких случаях Абилин, – боюсь, Эдвард не расслышал твои последние слова.

Тогда папа Абилин поворачивался к Эдварду и медленно повторял сказанное – специально для фарфорового кролика. А Эдвард притворялся, что слушает, – естественно, чтобы угодить Абилин. Но, положа руку на сердце, он не очень-то интересовался тем, что говорят люди. Кроме того, ему не очень-то нравились родители Абилин и их снисходительное к нему отношение. Так относились к нему вообще все взрослые, за одним-единственным исключением.

Исключением была Пелегрина. Она говорила с ним, как и её внучка, на равных. Бабушка Абилин была очень стара. Старуха с большим острым носом и яркими, тёмными, сверкающими, как звёзды, глазами. Кролик Эдвард и на свет-то появился благодаря Пелегрине. Именно она заказала и самого кролика, и его шёлковые костюмы, и его карманные часы, и его очаровательные шляпки, и его выразительные гибкие уши, и его замечательную кожаную обувь, и даже суставчики на его лапках. Заказ выполнил кукольных дел мастер из Франции, откуда Пелегрина была родом. И она подарила кролика девочке Абилин на седьмой день рождения.

Именно Пелегрина приходила каждый вечер в спальню внучки, чтобы подоткнуть ей одеяло. То же самое она делала и для Эдварда.

– Пелегрина, ты расскажешь нам сказку? – спрашивала Абилин каждый вечер.

– Нет, милочка, не сегодня, – отвечала бабушка.

– А когда же? – спрашивала Абилин. – Когда?

– Скоро, – отвечала Пелегрина, – очень скоро.

А потом она выключала свет, и Эдвард с Абилин оставались в темноте.

– Эдвард, я люблю тебя, – говорила Абилин каждый вечер, после того как Пелегрина выходила из комнаты.

Девочка произносила эти слова и замирала, будто ждала, что Эдвард скажет ей что-нибудь в ответ.

Эдвард молчал. Он молчал, потому что, разумеется, не умел говорить. Он лежал в своей маленькой кроватке рядом с большой кроватью Абилин. Он смотрел в потолок, слушал, как дышит девочка – вдох, выдох, – и хорошо знал, что скоро она уснёт. Сам Эдвард никогда не спал, потому что глаза у него были нарисованные и закрываться не умели.

Иногда Абилин укладывала его не на спинку, а на бочок, и сквозь щели в шторах он мог смотреть в окно. В ясные ночи светили звёзды, и их далёкий неверный свет успокаивал Эдварда совершенно особым образом: он даже не понимал, почему так происходит. Часто он смотрел на звёзды всю ночь напролёт, пока темнота не растворялась в утреннем свете.

Источник

Взгляд кролика

Молодая учительница Фуми Котани приходит работать в начальную школу, расположенную в промышленном районе города Осака. В классе у Фуми учится сирота Тэцудзо — молчаливый и недружелюбный мальчик, которого, кажется, интересуют только мухи. Терпение Котани, ее готовность понять и услышать ребенка помогают ей найти с Тэцудзо общий язык. И оказывается, что иногда достаточно способности одного человека непредвзято взглянуть на мир, чтобы жизнь многих людей изменилась — к лучшему.

Роман известного японского писателя Кэндзиро Хайтани «Взгляд кролика» (1974) выдержал множество переизданий (общим тиражом более двух миллионов экземпляров), был переведен на английский, широко известен в Великобритании, США и Канаде и был номинирован на медаль Ганса Христиана Андерсена.

Глава 2 — АДАЧИ-СЭНСЕЙ, — или — ВОЗМУТИТЕЛЬНЫЙ УЧИТЕЛЬ 5

Глава 3 — СЕКРЕТ ТЭЦУДЗО 6

Глава 5 — ГОЛУБИ И ОКЕАН 10

Глава 7 — ИГРА В ПОПРОШАЙКУ 13

Глава 9 — СОРОЧЬИ ДРАГОЦЕННОСТИ 16

Глава 10 — ДЕДУШКА БАКУ 18

Глава 11 — ДЕВОЧКА-МЕДУЗА 20

Глава 12 — РАСПОГОДИЛОСЬ 22

Глава 13 — ДЕЖУРСТВО ПО МИНАКО 23

Глава 14 — НЕ ПЛАЧЬ, КОТАНИ-СЭНСЕЙ 25

Глава 15 — ЖИЗНЬ СОСТОИТ ИЗ РАССТАВАНИЙ 26

Глава 16 — ДОКТОР МУШИНЫХ НАУК И ЕГО ИССЛЕДОВАНИЕ 28

Глава 17 — КРАСНЫЙ ЦЫПЛЕНОК 30

Глава 18 — МАЛЕНЬКИЕ ПАРТИЗАНЫ 31

Глава 19 — НЕСЧАСТЛИВОЕ РЕШЕНИЕ 33

Глава 20 — ВАШ ПОКОРНЫЙ СЛУГА 34

Глава 21 — И У МЕНЯ ЗАЩИПАЛО В СЕРДЦЕ 36

Глава 22 — КРУГИ НА ВОДЕ 37

Глава 23 — ТЭЦУДЗО НЕ ВИНОВАТ 39

Глава 24 — ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА 40

Глава 25 — ПРЕДАТЕЛЬСТВО 42

Глава 26 — ПАДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ 43

КЭНДЗИРО ХАЙТАНИ
ВЗГЛЯД
КРОЛИКА

ПРЕДИСЛОВИЕ

Однажды, когда мне было лет пять, я сел смотреть по телевизору фильм «Овод». Что такое «овод», я не знал, и поэтому спросил у своего старшего и очень умного восьмилетнего брата. «Это такая муха», — ответил тот понятно. Фильм я честно посмотрел до конца, но он мне не понравился. Я ждал муху, а мухи мне так и не показали. Только через много лет я узнал, что «Овод» — это была такая кличка одного итальянского революционера.

Так вот, не надо ждать от фильма или книги того, чего в них нет. Например, в этой книге никакого кролика не будет — предупреждаю сразу. А будут как раз мухи. В большом количестве. И самые разные. С такими названиями, что и не выговоришь, — саркофагиды, каллифориды, дрозофилы… А еще будет молодая учительница Фуми Котани и мальчик Тэцудзо. Не удивляйтесь таким именам — ведь дело происходит в Японии. Учительница только что закончила университет и еще совсем не умеет преподавать и общаться с детьми. А мальчик, ее ученик, не хочет с ней разговаривать, кусается и дерется.

Читайте также:  Суп из кролика с плавленным сыром

Можете не верить, но именно мухи «подскажут» учительнице, как можно подружиться с этим мальчиком. Это будет, как сказали бы взрослые, ее большой педагогический успех. Но, чтобы прийти к нему, ей придется многое узнать и пережить.

Например, решиться принять в класс Минако, девочку-инвалида. Или, как сейчас говорят, ребенка с ограниченными возможностями. Кажется, что она совсем ничего не понимает, только смеется, бегает по классу, мешает всем учиться. Родители многих детей возмущены таким соседством, администрация хочет перевести девочку в спецшколу. Но Котани убеждена: Минако способна изменить жизнь и детей, и взрослых. И оказывается права, хотя отстоять свою правоту ей очень и очень непросто.

Ей помогают некоторые учителя школы. А некоторые — мешают. Дело доходит даже до… драки в учительской — стенка на стенку! А еще Котани приходится превратиться в старьевщика и собирать по городу старые газеты и бутылки. А еще вступить в борьбу с муниципалитетом за права рабочих мусоросжигательного завода, дети которых учатся в школе. А еще…

В общем, книжку эту надо немедленно читать. И не только детям, но и взрослым. Потому что она говорит об очень важных и серьезных вещах. О том, как остаться самим собой. Как быть терпеливым. Как сопротивляться. Как не превратиться в предателя. Как уметь чувствовать и понимать других, непохожих на тебя людей. Как жить. Кстати, ее уже больше тридцати лет запоем читают японские девчонки и мальчишки вместе с мамами, папами, бабушками и дедушками. И конечно же, ее читают японские учителя. И учителя и дети многих стран. Теперь эта книжка добралась до России.

«А при чем же тут все-таки кролик?» — может спросить какой-нибудь внимательный мальчишка. Все просто. Есть такая пословица: «Не нужно быть Буддой, чтобы взглянуть в глаза кролику и увидеть мир его глазами».

Увидеть мир так, как ты его еще никогда не видел… Кто может устоять?

учитель русского языка и литературы Центра образования № 57 г. Москвы, главный редактор газеты «Литература» («Первое сентября»)

ПРОЛОГ

В этой истории, в истории Тэцудзо, все начинается с мух.

Классная руководительница Тэцудзо, молоденькая Фуми Котани, совсем недавно вышла замуж — со дня ее свадьбы прошло всего десять дней. Котани-сэнсей только-только окончила университет и чувствовала себя в школе не больно-то уверенно. Выходка Тэцудзо ужаснула ее.

Чуть не сорвав дверь с петель, она влетела в учительскую, и ее вырвало. А потом Котани-сэнсей заплакала.

Обеспокоенный завуч поспешил в класс. Уже с порога он увидел Тэцудзо, который хмуро стоял, глядя в одну точку. Вокруг галдели его одноклассники. Завуч заметил, что у ног мальчика что-то лежит. Поначалу он решил, что это какой-то экзотический фрукт. Но присмотревшись, не сдержался и громко вскрикнул от изумления.

Лягушка. Это была раздавленная, лопнувшая надвое лягушка. Она еще шевелилась и подрагивала. Ее внутренности вывалились наружу и расцвели на полу красным цветком.

Завуч застыл на месте и пришел в себя только тогда, когда рядом громко заплакали испуганные девочки. Лягушку надо было срочно убрать. Завуч толкнул Тэцудзо в спину, мол, давай убирай, и тут оказалось, что у мальчика под левой ногой лежит еще один раздавленный лягушонок…

Котани-сэнсей долго размышляла над этим происшествием.

Так жестоко мог поступить только тот, кто был разозлен донельзя.

Она вспомнила, что Тэцудзо живет прямо за школой, на территории мусоросжигательного завода, где очень много мух. «Может быть, мальчики чего-то не поделили, когда собирали еду для лягушек?» — подумала Котани-сэнсей.

Она знала, что заводские дети, которых в школе дразнили «мусорщиками» и «вонючками», часто затевали драки с обидчиками. Однако эта версия все равно ничего не объясняла. Ну, поспорили или даже подрались, а лягушек-то зачем убивать?

Котани-сэнсей расспросила всех учеников о том, где и как они доставали еду для лягушат. Двое ребят признались, что забрались на территорию завода, чтобы наловить побольше мух. Один из них поймал пять штук у мусорной кучи, а второй, по его словам, «охотился у домов, где живут рабочие, и поймал тринадцать мух из банки». «Тринадцать мух из банки? Интересно», — подумала тогда Котани-сэнсей, но решила, что это не так важно и переспрашивать мальчика не стала.

Хотя если вдуматься, то «тринадцать мух из банки» — это очень даже странно. Они что, все в одной банке сидели, эти тринадцать? Может, не из банки, а из банок? Понятно, что на территории завода полно всяких грязных банок, и может быть, мальчик просто ходил и собирал из них мух, пока не набрал тринадцать штук. В общем, все это было довольно-таки загадочно.

А между прочим, если бы Котани-сэнсей с самого начала хорошенько разобралась, что эти «тринадцать мух из банки» означают, то очень многое сразу стало бы понятным.

Источник