Меню

Мистер хитрый кролик читать

Мистер хитрый кролик читать

Представляем, для тех кто еще не читал, сборник «Люди, места и вещи», написанный Стивеном Кингом в 12-летнем возрасте.

В сборник включены рассказы «Другая сторона тумана», «Незнакомец», «Никогда не оглядывайся», «Отель у конца дороги», «Проклятая экспедиция», «Тварь на дне колодца», «Я должен выбраться отсюда!».

Как только Пит Джэйкобс вышел наружу, туман мгновенно поглотил его дом, и он не видел ничего, кроме белого покрова вокруг себя. Появилось странное чувство, что он – единственный человек на земле.
Внезапно Пит почувствовал головокружение. Его желудок перевернулся. Он почувствовал себя как человек в падающем лифте. Затем все прошло, и он пошел дальше. Туман начал рассеиваться и глаза Пита широко открылись с испугом, трепетом и удивлением.
Он был в самом центре города.
Но до ближайшего города было сорок миль!
Но что за город! Пит никогда не видел ничего подобного.
Красивые здания с высокими шпилями дотягивались прямо до неба. Люди передвигались по движущимся конвейерным лентам.
На угловом камне здания была надпись: 17 апреля 2007. Пит попал в будущее. Но как?
Внезапно Пит испугался. Страшно, ужасно испугался.
Он не принадлежал этому месту. Он не мог здесь остаться. Он побежал за удаляющимся туманом.
Полицейский в странной форме зло окликнул его. Странные автомобили, которые ехали на высоте 6 дюймов (

15 см – прим. переводчика) или около того над землей, едва не задели его. Но Питу повезло. Он вбежал обратно в туман и скоро все помутилось.
Потом опять пришло это чувство. Это странное чувство падения… затем туман начал рассеиваться.
Было похоже, что он дома…
Внезапно раздался оглушительный визг. Обернувшись, он увидел огромного доисторического бронтозавра, тяжело ступающего в его сторону. В его маленьких глазах-бусинках читалось желание убивать.
В ужасе он побежал обратно в туман…

В следующий раз, когда туман скроет тебя и ты услышишь торопливые шаги, бегущие через белизну… крикни в их сторону.
Это может быть Пит Джэйкобс, пытающийся найти свою сторону Тумана…
Помоги бедному парню.

Келсо Блэк рассмеялся.
Он смеялся до тех пор, пока у него не заболели бока и из бутылки с дешевым виски, которую он сжимал в руках, не полилось на пол.
Тупые копы! Это было так просто. И теперь у него в кармане было 50 штук баксов. Охранник был мертв, – но это была его вина! Так уж получилось…
Все еще смеясь Келсо Блэк поднес бутылку к губам. Тогда он и услышал их. Шаги на лестнице, ведущей на чердак, на котором он отсиживался.
Он вытащил свой пистолет. Дверь распахнулась.
На незнакомце было черное пальто и надвинутая на глаза шляпа.
– Привет, привет, – сказал он. – Келсо, я следил за тобой. Ты весьма меня радуешь.
Незнакомец рассмеялся, и волна ужаса захватила Келсо:
– Кто ты?
Человек вновь рассмеялся.
– Ты знаешь меня. Я знаю тебя. Мы заключили договор около часа назад, в тот момент, когда ты застрелил того охранника.
– Убирайся! – голос Блэка переходил на визг. – Убирайся! Убирайся!
– Пришло твое время, Келсо, – мягко сказал незнакомец. – Как-никак, нам предстоит долгий путь.
Незнакомец снял свое пальто и шляпу. Келсо Блэк вгляделся в его Лицо.
Он закричал.
Келсо Блэк кричал и кричал и кричал.
Но незнакомец всего лишь рассмеялся, и в тот же момент в комнате воцарилась тишина. И пустота. Остался лишь сильный запах серы.

Джордж Джэйкобс закрывал свой офис, когда пожилая женщина свободно зашла внутрь.
В эти дни мало кто входил в его дверь. Люди ненавидели его. В течение пятнадцати лет он очищал чужие кошельки от денег. Никто не был способен поймать его на этом. Но вернемся к нашему небольшому рассказу.
У пожилой женщины, вошедшей в офис, был уродливый шрам на левой щеке. Ее одежда была, по большей части, грязными лохмотьями из грубого материала. Джэйкобс считал деньги.
«Вот! Пятьдесят тысяч девятьсот семьдесят три доллара и шестьдесят два цента».
Джэкобс всегда любил точность.
«В самом деле, большие деньги, » сказала она. «Жаль, что ты не сможешь их потратить.»
Джэйкобс обернулся.
«Почему… Кто ты такая?» спросил он полуудивленно. «Какое право ты имеешь шпионить за мной?»
Женщина не ответила. Она подняла свою костлявую руку. В его горле вспыхнул огонь, и он закричал. Затем, в последний раз булькнув горлом, Джордж Джэйкобс умер.

«Интересно знать, кто – или что – могло убить его?» сказал молодой человек.
«Я рад, что его больше нет.» сказал другой.
Ему повезло.
Он не оглянулся.

– Быстрее! – сказал Томми Ривьера. – Быстрее!
– Я и так уже еду на 85-ти, – сказал Келсо Блэк.
– Копы прямо за нами, – сказал Ривьера. – Жми под 90.
Он высунулся из окна. Позади удирающей машины пристроилась полицейская, со включенной сиреной и мигалкой.
– Я сворачиваю на боковую дорогу, – буркнул Блэк.
Он повернул руль, и машина съехала на извилистую дорогу, покрытую гравием.
Полицейский в форме почесал свою голову:
– Куда они подевались?
Его напарник нахмурился.
– Я не знаю. Они просто исчезли.
– Смотри, – сказал Блэк. – Впереди свет.
– Это отель, – удивленно сказал Ривьера. – Черт побери, отель! Это же все решает! Полиция никогда не додумается искать нас здесь.
Блэк не щадя покрышек с силой нажал на педаль тормоза. Ривьера дотянулся до заднего сиденья и достал черную сумку. Они вошли внутрь.
Отель выглядел как декорации к началу века.
Ривьера нетерпеливо позвонил в колокольчик. Шаркая ногами, из отеля вышел старик.
– Нам нужна комната, – сказал Блэк.
Мужчина безмолвно уставился на него.
– Комната, – повторил Блэк.
Мужчина развернулся, чтобы уйти назад в свой офис.
– Слушай, старик, – произнес Томми Ривьера. – Я не потерплю этого ни от кого.
Он вытащил свой тридцать-восьмой:
– А теперь ты дашь нам комнату.
Мужчина все еще собирался уходить, но, наконец, произнес:
– Комната 5. В конце коридора.
Он не дал им журнала, чтобы расписаться, поэтому они вошли внутрь. Комната была пустой, если не считать железной двуспальной кровати, разбитого зеркала и грязных обоев.
– Аа, что за убогий притон, – с отвращением сказал Блэк. – Готов поспорить, тараканов здесь хватит, чтобы наполнить пятигаллоновую банку (

Читайте также:  С какими породами можно скрещивать калифорнийских кроликов

23 литра – прим. переводчика).
Когда Ривьера проснулся на следующее утро, он не смог встать с постели. Он не мог пошевелить ни одним мускулом. Его парализовало. В это же время появился старик. У него была иголка, которую он воткнул в руку Блэка.
– Проснулся, значит, – сказал он. – Ну надо же, вы двое – первое прибавление к моему музею за 25 лет. Но я хорошо вас законсервирую. И вы не умрете. Вы присоединитесь к остальным экспонатам моего живого музея. Отличные экземпляры.
Томми Ривьера не смог даже выразить весь свой ужас.

– Итак, – сказал Джимми Келлер, глядя на платформу, на которой покоилась ракета посреди пустыни. Одинокий ветер дул через пустыню, и Хью Буллфорд сказал:
– Ага. Пришло время отправляться на Венеру. Зачем? Зачем мы хотим попасть на Венеру?
– Я не знаю, – сказал Келлер. – Я просто не знаю.
Ракета коснулась Венеры. Буллфорд проверил атмосферу и изумленно сказал:
– Да ведь это старая добрая атмосфера Земли! Совершенно пригодная для дыхания.
Они вышли наружу, и настала очередь Келлера удивляться:
– Да здесь как весной на Земле! Все так пышно и зелено и красиво. Это же… Рай!
Они побежали. Фрукты были экзотическими и восхитительными, температура безупречной. Когда пришла ночь, они заснули на улице.
– Я назову это место Садом Эдема, – сказал восторженно Келлер.
Буллфорд уставился на огонь.
– Не нравиться мне это место, Джимми. Здесь все не правильно. Здесь есть что-то… злое.
– Ты космический счастливец, – усмехнулся Келлер. – Выспись, и все пройдет.
На следующее утро Джеймс Келлер был мертв.
На его лице читался такой ужас, что Буллфорд не хотел бы увидеть его снова.
Похоронив Келлера, Буллфорд позвонил на Землю. Ответа он не получил. Рация была мертва. Буллфорд разобрал ее и собрал снова. С ней все было в порядке, но факт оставался фактом: она не работала.
Тревога Буллфорда возросла в два раза. Он выбежал наружу. Пейзаж оставался таким же радостным и счастливым. Но Буллфорд видел в нем зло.
– Ты убил его! – закричал он. – Я знаю это!
Внезапно земля раскрылась и заскользила к нему. Почти в панике он побежал назад к кораблю. Но в него попал кусочек земли…
Он проанализировал землю, и паника захватила его. Венера была живой.
Внезапно корабль накренился и опрокинулся. Буллфорд закричал. Но земля поглотила его, и было похоже, что она облизнулась.
Затем она успокоилась, поджидая следующую жертву…

Оглторп Крэйтер был уродливым, маленьким жалким человеком. Он до нежности любил мучить собак и кошек, выдергивать крылья у мух и наблюдать, как извиваются черви в его руках, когда он разрывал их на части. (Это перестало быть забавным, когда он узнал, что черви не чувствуют боли).
Но мать его, по глупости, закрывала глаза на его недостатки и садистские наклонности. Однажды повариха раскрыла дверь почти в истерике, когда Оглторп и мама пришли домой из кино.
– Этот ужасный маленький мальчик натянул веревку поперек лестницы в подвал, и когда я спускалась туда за картошкой, я упала и чуть не убилась на смерть! – закричала она.
– Не верь ей! Не верь ей! Она ненавидит меня! – завопил Оглторп со слезами на глазах. И бедный маленький Оглторп начал рыдать,
как будто его маленькое сердце было готово разорваться.
Мама уволила повариху и Оглторп, дорогой маленький Оглторп, отправился
в свою комнату втыкать иголки в своего пса, Спотти. Когда мама спросила,
от чего кричит Спотти, Оглторп ответил, что ему в лапу попали осколки стекла.
Он сказал, что вытащит их. Мама подумала, что дорогой маленький Оглторп был добрым самаритянином.
Однажды, когда Оглторп был в поле в поисках очередных жертв для пыток,
он обнаружил глубокий, темный колодец. Он крикнул в низ, в надежде услышать эхо:
– Привет!
Но ему ответил мягкий голос:
– Привет, Оглторп.
Оглторп посмотрел вниз, но ничего не увидел.
– Кто ты? – спросил Оглторп.
– Спускайся, – сказал голос. – И мы здорово повеселимся.
И Оглторп спустился вниз.
Прошел день, а Оглторп не возвращался. Мама позвонила в полицию,
и были организованны поиски. Больше месяца они искали дорогого маленького Оглторпа.
Они нашли его, когда уже почти сдались, в колодце, мертвого как дверной гвоздь.
Но как же он умер!
Его руки были выдернуты как крылья у мух. Иголки торчали из его глаз,
и было еще много ужасного, о чем лучше не говорить.
Когда они накрыли его тело (то, что осталось от него) и унесли его прочь,
им казалось, что они слышали смех, доносящийся со дна колодца.

Читайте также:  Кролику есть колючку можно

Я ДОЛЖЕН ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА!

«Что я здесь делаю?» – внезапно удивился я. Я был ужасно напуган. Я ничего не помнил, но я был здесь, на сборочном конвейере атомного завода. Все что я знал, было моим именем – Дэнни Филлипс. Было такое ощущения, что я только что пробудился ото сна. Это место охранялось, и у охранников было оружие. Они выглядели так, словно были готовы ко всему. Здесь также были и другие работники, и они выглядели как зомби. Они выглядели как пленные.
Но все это не имело значения. Я должен был выяснить, кто я… что я делал.
Я должен был выбраться отсюда!
Я рванул с места. Один из охранников пронзительно крикнул: «Вернись сюда!»
Я пробежал на тот конец помещения, сбил с ног охранника и выбежал из двери. Я слышал выстрелы оружия и знал, что стреляли по мне. Но настойчивая мысль не покидала меня:
Я должен выбраться отсюда!
Другую дверь тоже блокировали охранники. Было похоже на то, что я в ловушке, но тут я увидел, как опускается стрела крана. Я схватился за нее и был перетянут на расстояние в 300 футов (

90 метров) на следующее место посадки. Но ничего хорошего в этом не было. Там был охранник. Он выстрелил в меня. Я почувствовал слабость и головокружение… Я провалился в огромную черную яму…
Один из охранников снял свою шляпу и почесал голову.
«Я не знаю, Джо, я просто не знаю. Прогресс – великая штука… но эти ‘x-238A’… Дэнни Филлипс зовут… они отличные роботы… но выходят из строя, как сейчас, так и тогда, и такое ощущение, что они ищут что-то… совсем как люди. А, ладно».
Грузовик уехал прочь, и надпись на его боку гласила: «АКМЭ. РЕМОНТ РОБОТОВ».
Двумя неделями позже Дэнни Филлипс вернулся на работу… с бессмысленным, ничего не выражающим взглядом. Но внезапно…
Его глаза прояснились… и непреодолимая мысль пришла к нему: Я ДОЛЖЕН ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА!!

Источник

Мистер хитрый кролик читать

Сердце в котором живет страх

Стивен Кинг: жизнь и творчество

за то, что вот уже пять лет

Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что каждый миг существования Стивена Кинга пронизан страхами. Страхи окружают писателя, они повсюду. Любой, кто прочел хотя бы один его роман, знает: порой ужас таится даже в самых безобидных на первый взгляд вещах.

Сам Кинг неоднократно и во всеуслышание зачитывал поистине внушительный перечень своих страхов: темнота, змеи, крысы, пауки, все липкое, психотерапия, уродство, замкнутое пространство, смерть, неспособность писать, полеты… — можете продолжить сами, список длинный.

По словам писателя, он уже давно имеет постоянную столичную прописку в «Народной Республике Паранойя».

Хотите наглядный пример? Вот как Кинг рассуждает о собственной трискаидекафобии, или боязни числа «тринадцать». «От числа „тринадцать“ у меня всегда одно и то же чувство, его ни с чем не перепутаешь: будто кто-то водит по спине холодным как ледышка пальцем, вверх-вниз. Я никогда не останавливаюсь на странице под номером тринадцать или под номером, кратным тринадцати, — печатаю, пока не доберусь до безопасной страницы. Я перескакиваю через две последние ступеньки лестницы черного хода, как через одну, превращая тринадцать в двенадцать. Все-таки примерно до начала девятнадцатого века было принято строить на английский манер — по тринадцать ступенек на пролет. Во время чтения я не откладываю книгу на страницах 94, 193 или 382, потому что сумма цифр, из которых состоит каждый из этих номеров, равна тринадцати».

Сложилась картинка? Кинг (сам он предпочитает, чтобы его называли по имени, Стив) щедро черпает из своих страхов, перенося их на страницы рукописей, но при этом писательство для него отчасти попытка освободиться выдавить страхи из жизни на бумагу, где им и место, и таким образом наконец-то избавиться от мучительных кошмаров…

Ага, как же! Он, как и вы, в это не верит.

Писательство для него — единственный способ хоть как-то их сдерживать. Вот Стивен Кинг садится за очередную книгу, и сюжет, основанный на одном из бесчисленных страхов, так его захватывает, что само чувство отступает… по крайней мере временно. Скорость и неистовство, с которыми он работает, поразительны — но дело в том, что за десятилетия писательского труда наш герой твердо усвоил простую истину: стоит замереть ручке или выключиться компьютеру, и страхи нахлынут с новой силой.

Однажды Стив преодолел страх перед психологами и сходил на прием. Когда он начал перечислять длинный список страхов, психоаналитик его прервала, посоветовав представить страх в виде мяча, который можно сжать в кулаке. Писатель едва сдержался, чтобы не рвануть к двери. «Леди, вы не знаете, как сильно я боюсь, — ответил он. — Может, у меня получится сжать страх до размеров футбольного мяча, но меньше никак — это же мой хлеб».

Читайте также:  Нифулин для кроликов инструкция по применению

Принимая участие в сейчас уже снятом с телеэфира ток-шоу Денниса Миллера, Стив с волнением обнаружил в ведущем родственную душу из «Страны страха». Они обсуждали страх перед полетами, и Кинг поделился собственной теорией, предположив, что коллективный страх пассажиров на борту помогает предотвратить авиакатастрофу.

«Верно, — с видом знатока кивнул Миллер. — Напряженность в телах пассажиров не дает самолету упасть».

«Не совсем, — поспешил объяснить Стив. — Тут дело в экстрасенсорике, и любой, у кого есть хотя бы пара извилин, поймет, что это не сработает. Возьмите трех-четырех перепуганных до смерти людей — и самолет будет спасен. Опасаться же стоит рейсов, где нет ни одного боящегося летать пассажира. Вот на них-то и происходят авиакатастрофы. Можете мне поверить».

В зрительном зале раздались редкие нервные смешки. Прищурившись в сиянии софитов, ведущий и гость обменялись понимающими взглядами: «Эти люди думают, мы шутим?»

Не существуй страхов, где сейчас был бы Стивен Кинг? Он как будто «подсел» на тревожные переживания — еще одна форма зависимости подобно алкоголю и наркотикам, с которых он десятки лет пытался «слезть». Вообще-то он не делает тайны из своей многолетней, длиной в жизнь, борьбы с употреблением химических веществ.

«Все эти вызывающие привыкание вещества — часть отрицательного опыта, — говорит он. — Мне кажется, это темная сторона той одержимости, которая и делает из нас писателей, побуждает излить чувства на бумаге. Для меня писательское ремесло своего рода наркотик. Даже когда что-то не выходит, если я не пишу… у меня от одной мысли кошки на душе скребут».

Как ни странно, долгие годы чрезмерного злоупотребления алкоголем и наркотиками никоим образом не сказались на качестве или количестве изумительных работ, вышедших из-под пера Стивена Кинга. Позже, удивляясь своей способности писать — писать несмотря ни на что, даже в беспросветном угаре, — он в то же время сожалел, что не помнит, как создавались некоторые из его книг — например, «Куджо». Это явно его беспокоило, ведь он всегда с нежностью вспоминал каждый свой роман или рассказ, возвращался к ним как к старым друзьям, прокручивал в памяти мельчайшие подробности и представления о мире и людях, которые чудесным образом возникали у него в голове.

Со временем сочинительство стало второй натурой Стива; он пек ужасы как горячие пирожки, каждый день — по несколько тысяч слов, несмотря на лошадиные дозы спиртного и наркотиков, способные свалить даже бывалого завсегдатая студенческих вечеринок. В стремлении отрицать очевидное писателю пришлось кормить байками журналистов. Долгие годы, давая интервью, он говорил, что пишет каждый день, делая перерыв лишь на четвертое июля (День независимости), свой день рождения и Рождество… Заведомая ложь. Позже он признался, что и дня не мог не писать и придумал историю про три выходных специально для поклонников — посчитал, что это придаст ему представительности в их глазах. Он тогда еще не понимал, что, признав свои проблемы, он откроет поклонникам свою человеческую сторону и станет им только ближе.

Пускай Стив — убежденный почитатель массовой культуры (на писательской кухне он считает себя «биг-маком»), ему не всегда комфортно на пьедестале. Кинга довольно рано «канонизировали» как короля ужасов: его позиция в современной беллетристике была зацементирована через несколько лет после выхода в свет его первого романа «Кэрри». И все же он не чувствует себя выше (или ниже) того, чтобы при случае воспользоваться славой.

По утверждению Кинга, он терпеть не может публичность — а жена Тэбби и вовсе ее ненавидит, судя по жалобам, что со знаменитым супругом она чувствует себя «как за стеклом», — но даже спустя три десятилетия на виду, под прицелом фото- и видеокамер, Стив по-прежнему общается с журналистами как крупных, так и небольших СМИ, не избегает публичности, посещает игры «Ред сокс» и подписывает книги на встречах с читателями. А ведь за тридцать с лишним лет в бизнесе он наверняка успел понять, что пара-тройка интервью почти не отразится на продажах. И, несмотря на все его байки о своей стеснительности, он все так же открыт и самокритичен, как и в самом начале.

Разумеется, тут есть и обратная сторона: «При выборе стези писателя тебя не предупреждают о письмах от безумцев и кошачьих костях в почтовом ящике или о том, что у твоего дома будет останавливаться экскурсионный автобус и люди будут толпиться у твоей калитки, щелкая фотоаппаратами».

Стивен Кинг ведет активный образ жизни — наверняка практически у каждого жителя Новой Англии имеется в запасе история-другая о том, как он повстречал «самого Кинга!».

Один уроженец Нью-Гэмпшира, завсегдатай бейсбольного стадиона «Фенуэй-парк», знал, что у Стива полугодовой абонемент на игры «Ред сокс». Несколько лет он высматривал Стива в толпе… безуспешно. И вот однажды на стадионе он поднял глаза и увидел Кинга: тот шел прямо на него. Бедный поклонник застыл на месте, потеряв дар речи. В конце концов, когда знаменитый писатель с ним поравнялся, бедолаге удалось лишь выдавить: «Бу!» Стив ответил: «Бу!» — и направился к своему месту.

Источник