Меню

Фрида клиер равенсбрюкские кролики

Белокурая бестия

Говоря о женщинах Второй мировой войны, мы привыкли воспевать женщину-труженицу, бесстрашного солдата, бойца Сопротивления, медсестру, выхаживающую обреченного на смерть раненого или выносящую его с поля боя. И, как обычно, не желаем ничего знать, что в военные годы, равно как и в мирные, существовали женщины, находящие удовольствие в жестокости и насилии, безграничной власти над жизнью и смертью другого человека. Спору нет, верхушка гитлеровской власти состояла исключительно из мужчин, женщинам в этом страшном спектакле просто-напросто позабыли раздать роли. Но, даже несмотря на это, был определенный процент женщин, сделавшихся соучастницами, а зачастую и исполнительницами огромного количества тяжелейших преступлений. Существовали женщины-доктора, прибегавшие к эвтаназии или «залечивавшие» своих беззащитных пациентов до смерти. Существовали «учительницы» и «воспитательницы», в руках которых интеллигентные и умные подростки, направленные к ним гестапо, превращались в дебильных или искалеченных морально и физически детей. А ещё были доносчицы, почитавшие за дело правое и благородное своевременно доводить до сведения местных властей, что их сосед — еврей, а затем со спокойной совестью наблюдать из-за занавески, как его увозят.

Но, наверное, наиболее жестокую роль играли женщины-надсмотрщицы в концентрационных лагерях, которые находили особое удовольствие в зверском избиении заключенных. Среди женщин, оказавшихся за колючей проволокой женского концентрационного лагеря Равенсбрюка, находилась и Маргарита Нойман. В своей книге «Заключённые Гитлера и Сталина» она впоследствии напишет: «Мне довольно часто доводилось наблюдать за тем, как женщины, получившие в лагере “руководящие” посты, моментально становились совершенно другими людьми, как из подавленных, униженных рядовых заключённых они превращались в самоуверенных хозяек положения, не терпящих никаких возражений, требующих только одного — безропотного послушания, раздающих направо и налево болезненные тычки, нимало не сомневающихся в собственной непогрешимости и правоте. Многие из старост бараков вступали в СС, заискивали перед начальством и отыгрывались на своих бывших друзьях по несчастью, наводя в рядах заключённых строжайшую дисциплину».


Надзирательницы «Равенсбрюка»

Таких же равенсбрюкских надсмотрщиц описывает и Фрида Клиер в своей книге «Равенсбрюкские кролики». Правда, большее внимание автор уделяет страданиям тех женщин, над которыми женщины-врачи проводили жуткие по своей сути медицинские эксперименты.

Первый женский концентрационный лагерь, основанный Гитлером в научно-исследовательских целях, был открыт весной 1939 года. В мае того же года в нём появились первые заключённые. Поначалу здесь содержались 867 человек, среди которых было много евреек и политических. Спустя какое-то время из Австрии прибыл первый эшелон цыганок: 440 женщин с детьми. На протяжении долгих лет сюда привозили женщин, обреченных на мучения, избиения и оскорбления точно такими же женщинами. Писательница с потрясающим мастерством передаёт впечатления и тот шок, который переживала любая из арестанток, оказавшаяся в неволе. Совершенно особый женский эшелон прибыл 23 сентября 1941 года. Привезли 400 участниц польского Сопротивления, избитых на допросах в гестапо и приговорённых к смерти. Среди этих смертниц находилась и Владислава Каролевская. Вот отрывок из её воспоминания о самых первых днях их пребывания в лагере: «Нас выстроили на задах барака, а затем провели в прачечную, где велели раздеться. У меня на шее висел маленький крестик. Неожиданно ко мне подскочила женщина в форме СС, рванула крестик за цепочку и выбросила вон. Это было ужасно. До сегодняшнего дня я не могу спокойно глядеть на нательные крестики без того, чтобы не вспомнить те ужасные мгновения. Нас обработали, выдали деревянные сабо, полосатую лагерную одежду и номера, которые следовало пришить на одежду спереди и сзади».

Надсмотрщицы напоминали свору вечно недовольных, обозлённых собак в эсэсовской форме. У заключенных складывалось впечатление, что работа доставляет надсмотрщицам истинное наслаждение. Но самые изощренные издевательства они приберегали для полячек и русских. Доставленные в лагерь польские и русские женщины не могли быть людьми. Владиславе Каролевской во время одного построения отвесили сильную оплеуху, да с такой яростью, что она оглохла на одно ухо. Сопротивляться было не положено. В противном случае заключённым грозила непременная гибель.

Но кем были они, эти самые надсмотрщицы? В основном на работу шли женщины из окрестных городов. Их отправляли на трёх- или шестимесячные курсы по обучению. Объясняли, как надо вести себя с заключенными, чтобы те осознали, что давным-давно утеряли всяческий человеческий статус. И надсмотрщицы моментально усваивали нехитрую науку о том, что униформа, добротные сапоги и плётка дают безграничную власть над людьми. Ту самую власть, которая только усиливается в процессе дрессировки жалких собачонок в арестантской одежке. Сострадание надсмотрщицам было просто неведомо. Они безжалостно избивали заключенных, когда считали, что есть мало-мальски подходящий повод для наказания. А уж что-что, а поводы они находить умели. Не выполнена дневная рабочая норма — несколько ударов, пока «лентяйка» не затихнет без движения на холодном полу. И если заключенные, нечеловечески уставшие на лесоповале, падали на обратном пути в лагерь, их долго и методично били до тех пор, пока те не вставали и не шли дальше. Если одеяло на нарах было неряшливо заправлено, в течение целой недели все получали урезанный вдвое паёк, и это с учётом того, что лагерная пайка и без того была более чем скромной. Женщин, пытавшихся подложить себе в заскорузлую арестантскую обувь клочки бумаги для того, чтобы не сбить в кровь усталые ноги, отправляли в штрафной блок. А тех женщин, что опаздывали на построение, силой вытаскивали за волосы из бараков.

Читайте также:  Какая порода кроликов самая устойчивая к болезням

3500 женщин работали надсмотрщицами в Равенсбрюке. Они соглашались на эту работу ещё и потому, что получали значительные льготы. Занимая эти должности, женщины считались служащими Рейха, им выплачивались неплохие зарплаты, например в три раза больше зарплаты железнодорожной служащей. Кроме того, поступившим на службу в концлагерь женщинам выдавалась бесплатная одежда и предоставлялись служебные квартиры. Если у надсмотрщиц имелись дети, они обязательно получали место в детском садике. Нацистское правительство приравнивало службу надсмотрщицы в концентрационном лагере к военной службе. Все надсмотрщицы числились в подразделениях СС. Им были совершенно ни к чему ни какие-либо особые знания, ни профессионализм. Они должны были быть здоровыми, сильными, выносливыми и, разумеется, честными. Этого было вполне достаточно. Всё остальное женщины успешно могли заполучить сами — особенно после уничтожения заключенных в газовых камерах.

В протоколе допроса Эрики Бергманн, главной надсмотрщицы Равенсбрюка, в 1955 году осужденной на пожизненное заключение за многочисленные убийства, мы читаем: «Большинство сотрудниц были страшно напуганы, когда прошел слушок, что им придётся убивать людей. Ведь речь шла о молодых женщинах, совсем ещё девочках. Из разговоров с несколькими надсмотрщицами СС мне стало ясно, что сотрудницы напуганы и растеряны, потому что не знают, с чем им ещё предстоит столкнуться. Позднее им показали совершенно изолированный от остальных зданий блок и ознакомили с системой уничтожения заключенных. Непосредственно к самой газовой камере примыкало помещение, из специального окошка которого можно было наблюдать за всей процедурой. Надсмотрщицы наблюдали за тем, как жертвы бьются о стены в смертных муках, хрипят и т. д. Эта картина оказалась настолько ужасной, жуткой, что любому было немножко не по себе. Но нам приходилось использовать её в качестве «воспитательного» пособия для некоторых из надсмотрщиц СС. Тем, кто при виде мучений заключенных падал в обморок или корчился от приступов рвоты, объясняли, что они провинились, плохо исполнили свою работу и будут вынуждены наблюдать за казнями заключенных до тех пор, пока совсем не обвыкнутся». Бергманн была той, кто принуждал сотрудниц к подобного рода просмотрам.

А медики и медсестры тем временем были целиком и полностью поглощены своими медицинскими экспериментами.

Женщины, ставшие «равенсбрюкскими кроликами», испытывали жуткие мучения. Им делали бесконечные уколы морфия или прорезали на ногах огромные, глубокие раны, вызывавшие высокую температуру и безумные боли. Раны нагнаивались, а женщины-доктора внимательно отслеживали и контролировали весь процесс. Заключенные страдали ещё и от экспериментов с сульфонамидом. А означали данные эксперименты приблизительно следующее: врачи наносили на ноги женщин глубокие порезы и всыпали в рану сульфонамид. В результате мягкие ткани начинали гноиться и разлагаться. Заключенных заражали всевозможными бактериями, делали им прививки, приводившие к воспалениям и гангрене. В результате всех этих пыток женщины испытывали просто нечеловеческие мучения от абсцессов, кожных заболеваний и страшнейших отеков.

В общей сложности за все годы существования концентрационного лагеря Равенсбрюк туда поступили 107753 женщины. Не выполнивших рабочие нормы «награждали» двадцатью пятью ударами кожаной плетки; изобретательные исполнительницы наказания измыслили, что удары обязательно должны приходиться чуть пониже спины. Обнаженных женщин привязывали к козлам. Надсмотрщица документально подтверждала, что наказание было приведено в исполнение по всем правилам.


Заключенные женского концлагеря

В концентрационных лагерях, где содержались заключенные-мужчины, дела обстояли не лучше. Будь то Бухенвальд или Майданек — везде заключенных мучили, над ними издевались, их убивали. И почти везде рядом с палачами оказывались женщины.

А уж в такой акции, как «Уничтожение малоценных жизней», приняло участие огромное количество женщин. Они работали в органах «Уничтожения», наблюдали за отправкой несчастных целыми эшелонами, они выискивали тех, кто станет следующей жертвой. Женщины — врачи и медсестры повинны в массовых убийствах. Добавим, что очень многие из них работали в так называемых детских спецотделах, а также в психиатрических службах. Там убивали совершенно беспомощных детей.

Женщины прекрасно знали, что они творят. Они были единомышленницами и соучастницами. Надеюсь, вам постепенно становится ясно, что отрицать формы женского насилия и готовность женщины к насилию так же пылко, как и раньше, стало как-то неуместно, особенно в свете фактических данных.

Источник

Одна женщина на 300-500 мужчин: ужасы, которые пережили заключенные в концлагере Равенсбрюк

В небольшом немецком городке Фюрстенберг, в ста километрах от Берлина, проживает всего 7 тысяч человек. Зато многие немцы и жители соседних стран нередко приезжают сюда отдохнуть: поплавать на яхте, порыбачить, насладиться богатой зеленой зоной. Ведь Фюрстенбург – это еще и климатический курорт. По утрам местные жители собираются в пекарнях или кафе-мороженых, где нет Wi-fi. Он здесь и не нужен: почти вся молодежь разъехалась по крупным городам. Идиллию Фюрстенберга нарушает лишь история: темная и страшная.

Читайте также:  Шашлык из кролика с киви рецепт маринада

Деревня Равенсбрюк теперь часть Фюрстенберга. Именно здесь с 1939 по 1945 годы находился крупнейший женский концлагерь, который к концу войны стал настоящим лагерем смерти. С муками и ужасом в стенах Равенсбрюка столкнулись 130 тысяч человек, большинство из них – женщины и дети.

Строительство лагеря началось в 1939 году. Первые 867 пленниц должны были работать над расширением концлагеря, а также заниматься созданием поселения СС. Сначала это были немецкие политзаключенные и проститутки, через несколько месяцев в лагерь завезли 440 цыганок с детьми, чуть позже полячек, чешек и австриек. Затем женщин из Нидерландов, Югославии, Норвегии, Люксембурга и Советского Союза.

«В память о наших подругах, которые под гнетом эсэсовцев должны были строить эту дорогу, и всех, кто при этом погиб», – гласит надпись на четырех языка, в том числе и на русском, на монументе по дороге в Равенсбрюк.

По дороге, ведущей в концлагерь, я иду одна. Дело в том, что он не особо популярен среди туристов. Тишину нарушает лишь проезжающая мимо полицейская машина: «Вы направляетесь в мемориал?» – «Да». Колючая проволока защищает старые дома эсэсовцев. Мемориальный комплекс занимает лишь пару таких зданий, еще несколько принадлежат юношеской базе отдыха, остальные стоят в запустении. Муниципалитет не знает, как их использовать и на какие средства ремонтировать. На удивление музейный фонд Равенсбрюка даже больше, чем у концлагеря Дахау.

Февраль 1940. Двух женщин впервые порют на эстакаде. Две недели назад Гиммлер заказал это наказание.

Январь 1943. Экспериментальные операции доктора Гебхардта продолжаются. Одну польскую женщину оперируют четвертый раз на обе ноги.

18 января. Согласно отчетам, двух польских женщин оперируют снова. Одну из них – третий раз, другую – пятый.

Богумила Ясюк, Равенсбрюк, 1944. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)

Как и в ряде других лагерей, в Равенсбрюке проводили медицинские эксперименты над женщинами. Доктора, как мужские, так и женские обещали руководству Третьего рейха исключительные результаты в области трансплантации и медицинских тестов, которые в дальнейшем сделают солдатов сильнее. Чаще всего для экспериментов выбирали полячек, многие умирали в процессе, выживших расстреливали.

В Равенсбрюке проводили эксперименты с костями, мышцами и нервами. Профессор Карл Гебхардт, чей госпиталь был всего в 12 километрах от концлагеря, разрезал здоровую ногу женщины, повреждал кости и сухожилия, а после работал над их сращиванием. В результате операций у женщин появлялись уродливые большие наросты, которые сильно болели и оставались на всю жизнь. Санитарные нормы соблюдались лишь поначалу.

«Мне повезло. Нам проводили операции в самом начале, использовали чистые бинты. Когда операции были на потоке, за санитарией никто не следил, бинты использовали многократно, в результате у людей развивались инфекции», – вспоминает одна из заключенных.

Гинеколог Карл Клауберг хотел создать быстрый и дешевый способ стерилизации. Исходя из нацистской идеологии, представители «низшей расы» должны были выполнять рабскую работу, но не размножаться. Он экспериментировал с безоперационными методами. Вводил в фаллопиевы трубы едкую жидкость, что приводило к сильному воспалению и дальнейшему бесплодию. Эксперименту подверглись по меньшей мере 160 женщин, среди них были девочки от десяти лет.

Будничная жизнь в лагере тоже была непростой. Когда женщины только прибывали в лагерь, их раздевали прямо на улице, затем отправляли к гинекологу. Всю одежду и личные вещи забирали, вместо них – полосатая роба и деревянные башмаки. Летом заключенные вставали в 3:30 и приступали к рабскому труду. Днем был небольшой перерыв, дальше работа продолжалась до самого вечера. В Равенсбрюке женщины должны были шить одежду для всех заключенных Третьего рейха и самих нацистов, здесь находилось предприятие для текстильного и кожевенного производства. В 1942 году немецкий электротехнический концерн «Siemens & Halske AG» возвел 20 бараков для принудительного труда.

К 1943 году лагерь был переполнен, никакие правила гигиены и санитарии больше не соблюдались. Приходилась пробираться через толпу, чтобы попасть в туалет или к умывальникам. Исключение делали лишь для женщин, которых отправляли «работать» в бордели. Их не постригали, лучше кормили и одевали. Публичные дома открывали на территории мужских концлагерей, чтобы «повысить производительность труда». И именно Равенсбрюк был основным поставщиком проституток. Чаще всего отбирали немок, полячек и француженок. Сначала женщинам обещали освобождение из концлагеря спустя полгода работы в борделе. Для многих желание оказаться на свободе было сильнее моральных принципов.

Перед отправкой в публичной дом девушек приводили в надлежащий вид: кололи кальций, чистили зубы и кожу, купали в дезинфицирующих ваннах, откармливали и оставляли загорать под кварцевыми лампами. По разработанному нормативу – одна женщина на 300-500 мужчин. Один сеанс длился 15 минут, за происходящим надзиратели наблюдали в глазок.

Читайте также:  Кролики гермафродиты или нет

Мужчины же не лишали себя удовольствия и никогда не отказывались от такого способа поощрения, прекрасно зная, что женщины в борделях – такие же заключенные, как они.

Когда женщины «изнашивались» или получали венерические заболевания, их отправляли обратно в лагерь, где они умирали. Несмотря на все это, положение проститутки в условиях концлагеря для многие узниц считали престижным.

«Мне было 18, и я даже не знал, что такое бордель. Но там у меня было первое сексуальное приключение. Я уже знал эту молодую женщину – ее звали Фрида. Она была старше меня на шесть лет, поэтому для меня это уже была взрослая женщина. Она мне сказала: «Ну что, давай отдохнем, выкурим по сигарете». Я никогда не курил. Все случилось само собой, я был возбужден происходящим. Позже я попросил мать отправить мне 25 марок из дома, один визит стоил – 2 марки. Я к ней ходил 12 раз», – так вспоминал о своем первом сексуальном опыте в борделе голландец Альберт ван Дайк.

«Когда я пошел в бордель, я ничего не знал о сексе. Она у меня спросила: «Ты когда-нибудь спал с женщиной?». Это был мой первый раз и, конечно, мне понравилось. Позже я пробовал снова попасть к этой проститутке, но бордель работал не постоянно. Иногда там нужно было убираться, женщины заболевали или беременели. Как-то я залез в окно и провел с ней два часа», – описывал свой опыт другой заключенный.

Из-за принудительной стерилизации женщины беременели не часто, в большинстве случаев их сразу же отправляли на принудительный аборт. Рожать разрешали лишь немкам. Именно поэтому в Равенсбрюке за несколько лет родилось более 600 детей. Женщины должны были вернуться к работе через неделю и могли видеть малышей лишь в перерыве. Местные медсестры старались помочь новорожденным, но большинство почти сразу умирали.

Дует сильный ветер, на безлюдной площади, окруженной бараками, становится жутковато. Будто дух прошлого до сих пор не покинул это место. Несколько помещений в мемориале сохранили в первозданном виде – потрепанные, с облупленной краской и ржавчиной.

Одна из уникальных экспозиций – это дом фюреров СС. Известно всего о 54 офицерах СС, которые работали в Равенсбрюке в чине фюреров. Что их заставляло выполнять эту службу и почему немки мечтали выйти за них замуж?

В отличие от обычных граждан, фюреры получали шикарные для того времени дома абсолютно бесплатно, пусть и рядом с концлагерем. На экспозиции выставлен дом, в котором проживал первый комендант Равенсбрюка Макс Кегель с женой. На первом этаже – вестибюль с камином, две комнаты, кухня с кладовой, туалет и коридор. На втором – спальня, детская, комната для гостей и ванная. Жилая площадь – чуть меньше 150 метров, дом был оснащен центральным отоплением.

Узники концлагеря благоустраивали сады семейства фюреров, прислуживали за их гостями. Женами таких эсэсовцев чаще всего были весьма образованные женщины, считавшие, что такой брак улучшит их жизненные условия. В рамках военного времени обычные немки должны были работать на предприятиях, но только не жены фюреров. Им разрешалось заниматься детьми и бытом.

В 1943 году в Равенсбрюке построили крематорий, с того момента он превратился в настоящий лагерь смерти. Тела сжигали, а весь пепел сбрасывали в озеро. В 1944 году командование лагеря получило приказ уничтожить все больных, старых и неработоспособных заключенных. Сначала женщин казнили выстрелом в затылок, чуть позже построили газовые камеры.

Ядвига Дзидо демонстрирует свою травмированную ногу на Нюрнбергском процессе. Эсперт объясняет природу медицинского эксперимента, проведенного на ней в Равенсбрюке. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)

«Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны и хныканья внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры», – так описывал процесс казни помощник коменданта Шварцгубер.

Когда эсэсовцы поняли, что Красная армия приближается, они уничтожили почти все документы. 30 апреля 1945 года советская армия освободила Равенсбрюк. Большинство подфюреров, охранников и надзирательниц этого концлагеря после 1945 года снова влились в немецкое общество и за службу в Равенсбрюке к ответственности никогда не привлекались. Некоторые из них до сих пор считаются пропавшими без вести.

В преддверии Международного женского дня мы вспоминаем всех представительниц прекрасного пола, на чью долю выпали тяжелая жизнь и страшная смерть в лагере Равенсбрюк.

Источник