Меню

Бывают ли сумчатые кролики

Билби или Кроличий бандикут

Это билби, он же — кроличий бандикут, или ушастый сумчатый барсук, или обыкновенный билби (лат. Macrotis lagotis) — вид сумчатых млекопитающих из семейства кроличьих бандикутов (Thylacomyidae).

Обитает в Австралии. Питается насекомыми, личинками и грызунами. Размножается осенью. Потомство малочисленно (1-2 детёныша). Имеет красивый длинный шелковистый мех, торговля которым, в дополнение к малой плодовитости, привела к малочисленности этого вида.

Билби отличаются от прочих бандикутов длинным шелковистым голубовато-серым мехом, очень длинными, как у кролика, ушами и тоже длинным, хорошо опушенным хвостом; самый кончик хвоста лишен шерсти, а весь хвост резко двухцветен (черный у основания и белый на конце).

Коренные зубы крупные, у взрослых — с совершенно гладкой вогнутой поверхностью; этим они отличаются от остробугорчатых коренных других бандикутов. По образу жизни билби также отличны от всех остальных представителей семейства: они роют глубокие норы, потребляют большое количество мясной пищи и ведут ночной образ жизни. По размерам почти равен взрослому кролику, поэтому называется иногда билби-кролик.

Спит билби в странной позе: присев на задних лапках и засунув морду между передними. Питание у билби смешанное: он поедает насекомых и их личинок, а также мелких млекопитающих, например мышей. Клыки у него сильные, как у кошек, и зверек может сильно укусить того, кто неосторожно к нему притронется.

В остальном по отношению к человеку он совершенно не агрессивен. Охотится ночью, главным образом с помощью обоняния и слуха; зрение развито слабо. Билби живут парами, каждая пара в своей норе. Размножение происходит осенью (с марта по май). В противоположность настоящим кроликам билби малоплодовиты: обычно в выводке бывает не более одного-двух молодых, хотя на млечном поле самки находится 8 сосков. Сумка открывается вниз и назад.

Нора — лучшая защита билби. Для рытья билби пользуется передними лапами с широкими когтями и голым кончиком хвоста, которым он разравнивает накапливающуюся сзади землю. Нора быстро идет по спирали вниз, до глубины 1,5 м и даже глубже. Второго выходного отверстия нет. Зверек живет в самой глубине норы, и извлечь его оттуда трудно. Если, установив, что билби находится в норе, начать разрывать ее лопатой, то билби тоже роет в противоположном направлении с такой скоростью, что поймать его нельзя.

Аборигены ценят шкурку и кожу билби. Его черно-белый хвост — их любимое украшение. В начале колонизации билби был широко распространен в южной половине Австралийского материка. Вероятно, аборигены еще до прихода европейцев частично истребили этого малоплодовитого зверька.

За последние сто лет его ареал особенно уменьшился, так как борьба с кроликами (капканы, отравленные приманки) одновременно подорвала и численность билби.

Завезенная в Австралию лисица также усиленно его уничтожает. Шкурки билби были одно время предметом торговли на рынках Аделаиды. В настоящее время билби исчез из всех населенных районов, за исключением юго-западной части Западной Австралии. Кроме того, он изредка встречается в полупустынях, малопригодных для его существования.

Монетный двор Австралии в январе 2011 года выпустил четвертую монету удивительно красивой серии «Детеныши бушленда Австралии» (Australian Bush Babies) с изображением билби. Ранее выпущенные монеты были посвящены детенышу кенгуру, сахарному поссуму и динго.

На аверсе монет помещен портрет королевы Елизаветы II, «ELISABETH II AUSTRALIA 2010». На реверсе изображен в цвете красивый маленький билби с блестящими глазами. Художница Элиз Мартинсон смогла передать невинность и нежность маленького создания так, что от монеты невозможно оторваться. Фон реверса отображает особенности среды обитания билби и особенности «дружеских» Австралийский насекомых.

Источник

Глобализация природы

150 лет назад в Австралии признали, что утратили контроль над численностью кроликов

История с завезенными в 1788 году английскими поселенцами в Австралию кроликами, которых очень быстро стало больше, чем самих поселенцев, а спустя век они заполонили весь континент, стала хрестоматийной лишь по одной причине. Она слишком наглядная и даже комичная: кроликов сегодня в Австралии в десять раз больше, чем австралийских граждан, и это несмотря на два с лишним века самых изощренных попыток контролировать их численность. Завоевание кроликами целого континента — лишь один пример того, как организм-гость на новой родине наводит свои собственные порядки.

Читайте также:  Персонаж кролик из моей геройской академии

Пока английские корабли ходили за очередной партией переселенцев, численность кроликов превысила численность переселенцев, которых на берегу залива, где сейчас расположен город Сидней, было 859 человек. А десять лет спустя, когда население первого австралийского штата Новый Южный Уэльс достигло 4,5 тыс. человек, кролики были здесь не только в домашних вольерах — на них уже охотились, причем не столько ради пищи, сколько обороняя свои сады, где кролики обгрызали кору с саженцев.

К середине XIX века одичавшие кролики стали проблемой не только в Новом Южном Уэльсе. Их убивали до 2 млн штук в год, но их численность только росла. В начале следующего ХХ века кролики заселили всю Австралию, кроме влажных джунглей на севере. Их насчитывалось уже 10 млн, к середине века — 600 млн, по восемь кроликов на одного австралийца.

Королевская охота

Понятно, что рано или поздно должны были начаться поиски виновного, и его нашли. Это был некий Томас Остин из штата Виктория, что граничит со штатом Новый Южный Уэльс, который в середине XIX века в своем имении площадью 12 тыс. га разводил овец, лошадей и кроликов.

Последних у него скопилось якобы до 20 тыс. штук, когда 5 декабря 1867 года в гости к мистеру Остину пожаловал второй сын королевы Виктории герцог Эдинбургский, первый из особ королевской крови, посетивший Австралию. Хозяин поместья устроил высокому гостю истинно австралийское развлечение — охоту на кроликов, для чего выпустил их из вольеров на волю. Герцог изволил в первый день охоты застрелить полсотни кроликов, во второй — уже меньше. Что понятно: распуганные выстрелами монаршей особы кролики разбежались и заполонили всю Австралию.

Сегодня бесполезно говорить, что, если даже забыть про овец и лошадей мистера Остина, 20 тыс. кроликов на 12 тыс. га — чересчур экстенсивное для середины XIX века кролиководческое хозяйство. Бесполезно напоминать, что и до визита герцога в Австралию охотой на диких кроликов здесь занимались уже минимум полвека, и если мистер Остин в порыве верноподданнических чувств действительно выпустил на волю всех своих кроликов, то он лишь немного пополнил их дикую популяцию, которая уже насчитывала миллионы зверьков. Но если сами австралийцы назначили мистера Остина виновным в кроличьем апокалипсисе, это внутреннее австралийское дело и лезть в него с фактами и цифрами негоже.

Лиса и дьявол

Нельзя сказать, что австралийцы не старались снизить численность вредителей. В 1880-х годах жители западных австралийских штатов отгородились от Нового Южного Уэльса и штата Виктория противокроличьим забором длиной 1800 км. Кроликов начали травить, разбрасывая ядовитую приманку.

Была надежда, что кроличью экспансию остановят или хотя бы притормозят лисицы, которых завезли сюда в 1830-е годы для традиционной английской охоты на лис. При изобилии диких кроликов лисицы начали быстро размножаться и помимо кроликов стали душить кенгуровых крыс, австралийских «хомяков» вомбатов и мелких кенгуру — карликовых и короткохвостых квокк.

В итоге на сегодня в Австралии — 7 млн лисиц, два вида реликтовых сумчатых крыс были истреблены лисицами полностью, остальные сумчатые, на которых они охотились, занесены в Красную книгу. Только в соседней Тасмании один местный зверек героически противостоял интервенции лисиц и победил: сумчатый тасманийский дьявол полностью вытеснил популяцию лисиц с родного острова.

Ну, кролик, погоди!

По заказу австралийского правительства микробиологи из парижского Института Пастера дважды, в конце XIX и начале ХХ века, пытались вызвать среди диких кроликов эпидемию: сначала палочкой куриной холеры, а потом бактерией пастериллеза. Не помогло. Эффект был достигнут только в середине прошлого века, когда кроликов начали заражать не бактериальной, а вирусной инфекцией — миксоматозом. Численность вредителей тогда удалось снизить с 600 млн до 100 млн. Но у кроликов появился иммунитет к вирусу, и их численность восстановилась до 300 млн.

Читайте также:  Кролик с гречкой как приготовить

Еще одна попытка в 1990-е годы истребить их вирусом геморрагической болезни кроликов (ВГБК, или по-английски RHD) позволила снизить кроличье население Австралии до 200 млн и стабилизировать на этом уровне их численность. Но у выживших кроликов опять появилась резистентность к вирусу. Третья попытка предпринимается сейчас. На этот раз сначала их заразили вирусом RHDV-2, который вызвал еще одну вспышку смертности, но не такую масштабную, как ожидали ученые, и в 2017 году животных начали заражать мутирующим вирусом штамма RHDV-K5. С его помощью ученые рассчитывают истребить до 40% диких кроликов.

Проблема только в том, что лекарства против геморрагической болезни кроликов нет, поэтому в 2018 году австралийцев предупредили, чтобы они вакцинировали своих домашних животных, включая кошек и собак, против RHDV-K5. Этот штамм смертельного кроличьего вируса, как уже сказано,— мутирующий, на этом его свойстве и строится расчет ученых. Из-за постоянного изменения вируса в результате мутаций привыкнуть к нему и выработать против него иммунитет невозможно, как мы с вами не можем привыкнуть к постоянно мутирующему вирусу гриппа, а ученые не могут создать против него вакцину, которая окончательно решит проблему гриппа.

До чего «домутируется» в кроликах новое вирусное оружие против них, предсказать никто не возьмется. Не исключена вероятность и того, что вместе с 40% диких кроликов в Австралии погибнет столько же, если не больше, домашних кошек и собак. Нарабатывать в лаборатории и выпускать в дикую природу смертельные штаммы вирусов — занятие весьма опасное. Предыдущие попытки уничтожить австралийских кроликов вирусом RHDV-2 не дали ожидаемого результата, зато этот вирус теперь гуляет по всему миру.

Такой финал очередного сезона австралийского реалити-шоу «Ну, кролик, погоди!» устраивает далеко не всех австралийцев. За два с лишним века ушастые вредители стали для австралийцев не менее родными, чем колорадский жук — для нас. Платить жизнью домашних питомцев за избавление от диких кроликов они не хотят. Да и в других странах кролиководы не в восторге, что их бизнес под угрозой из-за желания антиподов окончательно решить кроличий вопрос.

Нация мичуринцев

Австралия, ставшая огромным островом после распада материка Гондвана, миллионы лет оставалась природным заповедником сумчатой фауны. Плацентарные млекопитающие (современные звери) проникли сюда поздно, и только летучие мыши и грызуны. Еще позже, 5 тыс. лет назад, первые переселенцы (австралийские аборигены) завезли сюда собаку динго, которая быстро одичала: при изобилии беззащитных жертв хозяин ей был ни к чему.

Вторые переселенцы — из Англии, чтобы не умереть от голода, привезли с собой семена растений и домашних животных, в том числе кроликов. Цель у них была простая и понятная: не ждать милостей от австралийской природы, а переделать ее в привычную английскую. Тот же мистер Томас Остин состоял в Обществе акклиматизации штата Виктория. Такие общества были во всех австралийских штатах и занимались одним делом — превращением Австралии в Англию. Сам Остин завез в Австралию куропаток и воробьев, которые здесь прижились, причем воробей — до такой степени, что до сих пор его тут время от времени массово истребляют всем миром, как в Китае при Мао Цзэдуне.

По мере переделки австралийской природы в число нежелательных животных стали попадать аборигенные австралийские виды. В XIX веке подлежала уничтожению собака динго, вредившая овцеводству, в ХХ веке — австралийский страус эму, который вытаптывал посевы пшеницы. В начале 1930-х годов для уничтожения эму, подрывающих экспорт пшеницы из Австралии, привлекались армейские подразделения, которые расстреливали реликтовых птиц третичного периода из пулеметов Льюиса. Только в 1990-е годы, когда Австралия закрепилась в топ-5 мировых экспортеров пшеницы, на отстрел эму ввели лицензии.

От науки акклиматизации до науки вторжения

В 1911 году в очередном издании Британской энциклопедии появилась новая статья — «Акклиматизация». Ее написал известный биолог Альфред Уоллес. Тот самый, который за полвека до этого провел в Малайском архипелаге условную пограничную линию между островами Ява, Борнео и Минданао, с одной стороны, и островами Ломбок и Сулавеси — с другой. По линии Уоллеса проходит граница между уникальным реликтовым животным миром Австралии и фауной всех остальных континентов.

Читайте также:  Полноценный комбикорм для кроликов рейтинг

Вводя в науку новый термин, Уоллес объяснял акклиматизацию как постепенную адаптацию, конечным этапом которой является натурализация. При этом он отмечал, что Чарльз Дарвин и его последователи отрицают возможность принуждения отдельных животных приспосабливаться. В целом так оно и есть, соглашался Уоллес. Но точно так же, как существуют различия между отдельными людьми, одни из которых могут адаптироваться к новым условиям, а другие — нет, растения и животные тоже, вероятно, способны к натурализации в непривычных им природных условиях, писал Уоллес.

Спустя век, после тысяч удачных и неудачных акклиматизаций животных и растений по всему миру, стало окончательно ясно, что термин, введенный в науку Уоллесом, отражает лишь небольшую часть большой и сложной проблемы. Появился новый термин — инвазия. Нежелательные и неконтролируемые проникновения растений и животных в не родные для них экосистемы называют «биологическими инвазиями чужеродных видов», то есть называют свои именем — «вторжением» (invasion), подчерчивая тем самым, что с целью натурализации никакие пришельцы не вторгаются.

Универсальная закономерность

Со времен Уоллеса, когда глобализацию неполиткорректно называли колониализмом, такие инвазии сильно выросли по численности и масштабам. Госбюджеты и бизнес несут многомиллионные убытки от вреда организмов-мигрантов. Но универсального способа остановить биологические инвазии нет.

Есть только статья 8 международной Конвенции о биологическом разнообразии: «Каждая Сторона Конвенции должна, насколько возможно и целесообразно, предотвращать интродукцию, осуществлять контроль и уничтожать те чужеродные виды, которые угрожают экосистемам, местообитаниям или видам». Есть аналогичный пункт в уставе ВТО. Также с недавних пор существуют «черные книги» флоры и фауны, куда ученые разных стран заносят особо агрессивные виды пришельцев.

Канадская элодея и самшитовая огневка международных договоров и «черных книг» не читают. Первая заселяет Байкал и превращает его мелководные заливы в заморные болотца, вторая, попав в Сочи в ходе облагораживания города к зимней Олимпиаде-2014 итальянским «пальмовым деревом», решила тут полностью «сожрать» эндемичный колхидский самшит, в том числе в резиденции президента Бочаровом Ручье.

Ситуация такая же или хуже во всех без исключения регионах РФ: нежелательные «мигранты» исчисляются здесь десятками и сотнями видов. То же самое в других странах. Национальные карантинные службы могут контролировать, да и то не всегда, только растения и животных, которые перемещают по миру легальным путем.

В ЕС 15 лет назад была принята Европейская стратегия по чужеродным видам, в которой определены основные цели и задачи в этой области. Перечислять эти цели и задачи нет смысла, конкретики в них нет, только общие слова о том, что «инвазия является второй по значимости (после антропогенного загрязнения среды) причиной вымирания биологических видов и потери биоразнообразия».

Словом, все как у людей. Мультикультурализм в природных сообществах явно не получается, да и акклиматизация до конечной стадии по Уоллесу — натурализации — доходит намного реже, чем хотелось бы, намного чаще виды-гости агрессивно наводят свои порядки.

В заключение стоит, наверное, сказать, что австралийские пожары в штатах Новый Южный Уэльс и Виктория, о которых сейчас много говорят, не остановят рост численности видов-мигрантов в Австралии. Во всяком случае, этого не случилось ни при аналогичном пожаре здесь в 1851 году, ни при более масштабных пожарах в этих же местах в 1968–1969 годах и 1974–1975 годах А вот на численность реликтовых аборигенных видов нынешние австралийские пожары уже повлияли. Под реальную угрозу исчезновения попали кустарниковые кенгуру-валлаби, австралийские сороки и еще несколько видов эндемиков, перечень потерь которых сейчас составляют ученые.

Источник

Adblock
detector